0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Содержание

Мама, которая потеряла троих детей: «Это был тяжёлый путь, но это был путь к себе. Кто пережил потерю взрослого ребенка

Мама, которая потеряла троих детей: «Это был тяжёлый путь, но это был путь к себе»

Плановое УЗИ изменило все

Примерно в середине беременности участковый гинеколог, осмотрев меня и проведя плановое УЗИ, почему-то не ограничился этим и направил меня в профильный медицинский центр. Я, не ожидая ничего плохого, отправилась туда одна.

Ещё одно УЗИ у именитого доктора — он, вначале такой улыбчивый, вмиг посерьёзнел, глянув на монитор аппарата, долго всматривался в изображение на нём, что-то высчитывал. И молчал. Я тоже молчала, ни о чём не спрашивала — я чувствовала, даже почти уже знала, что как только он заговорит, в мою жизнь придёт беда.

Не помню, как после беседы с врачом-генетиком я добиралась домой. Вердикт врачей был таков: плод нежизнеспособен, а ребёнок, даже если и родится живым, будет глубоким инвалидом, поэтому беременность нужно прервать. Но решение за нами: лишить ребёнка жизни сейчас или позволить ему родиться и прожить пускай коротенькую, но данную Богом жизнь.

Самая страшная ночь в больнице

Между принятием этого убийственного в прямом смысле решения и преждевременными искусственными родами прошло две недели. То, что раньше было источником счастья и гордости: вид округлившегося живота, движения ребёнка, внимание окружающих, например, в транспорте, когда мне предлагали присесть, — стало причинять страдания. Уверена, что младенец тоже всё чувствовал: он как будто замер, шевеления стали редкими и слабыми.

А ту страшную ночь в больнице я не забуду никогда — это была ночь абсолютного, всепоглощающего одиночества, страха и чувства вины. Родовые муки, которые я ощутила в полной мере, не были предвестниками радости от встречи с новорождённым. Я рожала человека не для жизни. В этом году моей старшей дочке исполнилось бы шестнадцать лет.

Еще одна беременность – еще одно горе

Врачи уверяли: то, что произошло — случайность, с большой долей вероятности в следующий раз это не повторится. Что ж, в некотором смысле они были правы.
Через полтора года мы с мужем решились на новую беременность. Я уже была осторожнее в своей радости, несколько раз лежала на сохранении, но верила, что наше желание (уже даже мечта) стать родителями скоро исполнится. Да и врач не видел поводов для беспокойства.
И вот на сроке двадцать семь недель я почувствовала себя плохо, и скорая отвезла меня в больницу, специализирующуюся на выхаживании недоношенных детей. Снова УЗИ, консультации, консилиумы врачей, которые то дарили, то отнимали надежду на благополучный исход. А у меня было стойкое ощущение, что я заблудилась во времени и не могу найти выход. События, которые происходили со мной тогда, до боли напоминали события двухлетней давности.

В день, когда врачи решили сохранять беременность, у меня родился сын.

Детская реанимация

Я не знаю на земле другого места, где острее страх, отчаяннее надежда. Именно в детской реанимации я встретила многих и многих сильных духом людей: и родителей, до последнего дня верящих в своих детей, и Врачей с большой буквы, которые совершали практически невозможное, чтобы спасти каждого ребёнка. Но, к сожалению, эти прекрасные люди не всесильны.

Мы окрестили нашего мальчика через неделю после рождения, прямо в отделении реанимации, не вынимая из кувеза. После этого мне стало легче. А впереди были долгие дни и ночи, недели, месяцы борьбы за жизнь нашего сына.

Шло время, раньше срока или в тяжёлом состоянии рождались дети, поступали в реанимацию, поправлялись, выписывались. Помню глаза родителей, которым сообщали, что их ребёнок больше не нуждается в интенсивной терапии и переводится в детское отделение для выхаживания. И мама сможет наконец своего ребёнка обнять.

Были и утраты. Моему же малышу не становилось ни хуже, ни лучше, а я ездила к нему каждый день. И вот мы вместе — в больнице, но всё-таки вместе. Я почти всё время держала своего маленького на руках — мне хотелось восполнить то, чего нам с ним не хватало на протяжении долгого времени.

Несколько раз сын забывал дышать

Не осталось ни одного фото

С течением времени, конечно, я потеряла чувствительность к подобным вещам: когда приходится делать массаж сердца собственному ребёнку, становится не до сантиментов.

А в возрасте восьми с половиной месяцев мой мальчик умер. Вот о чём я сейчас жалею: у меня не осталось ни единой его фотографии. Отчётливо помню какие-то мелочи: падающие с неба пушистые хлопья снега, цвет кирпичной больничной стены, сосновую ветку — а лицо сыночка почти забыла.

Читать еще:  «Развитие сенсорных способностей у детей младшего дошкольного возраста посредством дидактической игры. Портал образования

Третья девочка прожила всего месяц

Я очень хотела ребенка. Ну, вот именно своего — ни в коем случае не усыновлённого. Смотрела однажды передачу, где гости рассуждали на тему бездетности и высказывались в духе: не можешь родить — усынови, и негодовала. Мне не нужен чужой ребёнок!

Я была готова на всё. Обследования, анализы (врачи предполагали, что причина наших бед — внутриутробная инфекция невыясненной этиологии), два курса лечения в московской клинике у известного профессора. И вот я снова беременна, и в положенный срок у меня рождается девочка. Она прожила всего месяц.

Я не помню, о чём говорила, о чём думала, как я вообще жила в это время. С мужем через два года после смерти дочери мы расстались. А через год после развода я совершенно случайно (хотя случайностей, конечно, не бывает), встретила её — мою дочку.

Любимая дочка ждала в детском доме

Ей было четыре года, она воспитывалась в детском доме. Помню, впервые взяв её на руки, я подумала словами ослика Иа из мультфильма:

рогательная, беззащитная, какая-то потерянная, родная моя девочка.

Документы на удочерение я оформила очень и очень быстро. И пускай не я учила её первым словам и шагам, не видела её смешным младенцем, зато я показала ей корову в деревне и волны на море, отвела её в первый класс и исполнила новогоднюю мечту.

Я могла бы на этом закончить свой рассказ и сказать: «У моей истории счастливый конец». Но жизнь, безусловно, намного интереснее того, что мы о ней иногда представляем. Недавно я снова стала мамой — беременность была лёгкой, роды — замечательными. И я могу сказать, что люблю своих дочек одинаково — нет, всё же по-разному, но одинаково сильно.

Конечно, мою жизнь наполняют не только дети — они важная, но не единственная её часть. Если бы я не стала мамой, я бы всё равно постаралась стать счастливой. Хотела бы я, если бы могла, изменить своё прошлое, свою судьбу. Не знаю. Это был тяжёлый путь, но это был путь к себе.

Я понимаю: всё, что с нами происходит, — к лучшему, и всё случается в нужное время. Жизнь продолжается, и я постараюсь научить своих детей с благодарностью проходить её уроки и беречь её, жизнь, в каждом человеке — крошечном и стареньком, здоровом и не очень.

Потеря взрослого ребенка

Эта статья появилась как ответ на вопрос горюющей матери, потерявшей ребенка чуть более года назад, — «как не сойти с ума?» Потерять ребенка в любом возрасте — это большая трагедия для родителя, для матери. Особенно когда он уже большой, когда появляется ощущение стабильности в жизни — ведь уже нет тех хлопот, которые вокруг маленьких детей, и тяжелый подростковый возраст тоже позади. У взрослого ребенка уже своя жизнь — возможно, уже есть семья или близкий человек, какие-то карьерные шаги, какая-то успешность в чем-то. Уже много прожито вместе, было много надежд и ожиданий, ощущение огромной прекрасной жизни впереди… и это все в одночасье обрывается.

Как это пережить и не сойти с ума? К сожалению, здесь нет каких-то общих рекомендаций, но позвольте выразить некоторые предположения, которые могли бы оказаться полезными.

1. Наука определяет стадии переживания горя, предполагая, что после первой годовщины боль утраты начинается уменьшаться. Это как раз из тех понятий, что «время лечит». Предполагается, что в случае тяжелого переживания после годовщины, речь может идти о развитии патологического горя, когда необходима не только поддержка близких, но и специальная (и психологическая, и медикаментозная, и терапевтическая).

Лично мое мнение, что здесь важно ориентироваться не на временной промежуток времени, а на состояние человека. Работа горя — это очень индивидуальный процесс, я называю его «свой колодец боли, который нужно вычерпать до дна», иногда на это уходит и больше года, и дольше, не переходя в патологический процесс. Однако вот состояния, которые должны насторожить, и которые требуют обязательного контроля со стороны специалиста, особенно если есть тенденция к «замораживанию» чувств:

— появившиеся проблемы со здоровьем, особенно со стороны сердечно-сосудистой системы, желудка, кишечника, дыхательной системы;

— постоянные мысли, будто навязчивые, воспоминания о подробностях смерти ребенка, о днях около этого события; ночные кошмары, появившиеся страхи; сложности с концентрацией внимания, жалобы на плохую память; погружения в длительные грезоподобные состояния, когда в фантазиях кажется, что все по-прежнему;

— симптомы клинической депрессии, предположить ее наличие можно пройдя тест Бека, например, по этой ссылке http://psytests.org/clinical/bdi.html;

— избегание общения, обрывание контактов, стремление к одиночеству, увольнение с работы, чрезмерное употребление алкоголя и/или успокаивающих средств (без контроля наблюдающего врача), мысли желанности о собственной смерти;

— возникает ощущение, что возвращение в «прежнюю жизнь», когда снова появляются разные краски жизни, переживается как предательство к погибшему, ведь «как я могу радоваться и жить дальше, когда его больше нет?».

Если есть ощущения, что что-то из перечисленного есть, или есть что-то еще, что настораживает, то очень важно не откладывать визит к врачу – психиатру или психотерапевту.

Психологическая поддержка также остается актуальной, но в этом случае речь идет и о совмещении с медикаментозной поддержкой, которую может оказать только врач.

2. Когда умирает близкий, ребенок, то есть ощущение, что ни один человек в целом мире не способен понять, как это больно. Кажется, что другие люди легче переживают, быстрее восстанавливаются, а собственное переживание – бездонно. Да, конечно, переживание каждого человека уникально, у каждого «свой колодец боли». Однако последнее время стали появляться группы поддержки, на которых встречаются люди, родители, потерявшие детей. Сложно переоценить этот опыт! Возможность поделиться в безопасной обстановке понимающих людей, поплакать, увидеть, как у других это происходит, кого-то поддержать, возможно, обнять — те шаги, которые оберегают от возможного «падения в безумие» одиночного переживания.

Читать еще:  Русские народные праздники и обряды. Летние народные праздники в России. Фольклорные праздники в детском саду

3. Иногда целебной оказывается помощь другим людям в какой-то созвучной области. Нередко родители, потерявшие ребенка, организовывают сами или посильно помогают фондам, которые занимаются помощью при подобных утратах – болезнях, травмах, авариях. Помогать можно и по своей непосредственной специальности, если это полезно для дела, и материально, и в качестве любой волонтерской деятельности, к которой лежит душа, – в социальной сети, на телефоне, общаясь вживую с полезными для дела людьми, налаживая связи и контакты, и прочее-прочее. К сожалению, своего ребенка уже не вернуть, но его светлой памятью можно помочь предотвратить чью-то трагедию, в некоторых случаях это оказывается целебной возможностью обрести новый смысл.

4. Для верующего православного человека утешением оказывается молитва за своего умершего ребенка, и вера, что в тот страшный час произошла только физическая смерть, открывшая путь в жизнь вечную. Прошу прощения за возможный пафос этих слов, очень сложная тема.

Необходимо быть милосердными к себе, даже если появляется обида и гнев на Бога, ощущение, что Он покинул, отвернулся, допустил. Все эти переживания – часть «личного колодца боли», которые тоже нужно пережить, чтобы открыть место новым смыслам, новой дороге своего духовного пути. В это сложное время разговоры с понимающим священником, который не будет обходиться дежурными фразами, может оказать серьезную духовную поддержку.

Можно почитать полезную литературу в печатном или электронном варианте:

— Фредерика де Граф. «Разлуки не будет» – анонс о книге можно почитать здесь https://www.miloserdie.ru/article/frederika-de-graaf-razluki-ne-budet/

— В. Волкан, Э. Зинтл. «Жизнь после утраты. Психология горевания», например, здесь https://www.labirint.ru/books/155822/

Другие статьи Виктории Наумовой о потере ребенка

Подписывайтесь на канал Предание.ру в Telegram, чтобы не пропускать интересные новости и статьи!

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен!

Мама, которая потеряла троих детей: «Это был тяжёлый путь, но это был путь к себе»

Говорят, что снаряд не попадает дважды в одну воронку. Но иногда именно так распоряжается судьба. Мы публикуем историю нашей читательницы, которая трижды пережила потерю ребенка. Сейчас она мама двоих детей – усыновленной девочки и новорожденной дочки.

Источник фото: архив автора

Я — мама, и это драгоценное слово я слышу каждый день. А ведь было время, когда я почти потеряла на это надежду. Я хочу поделиться с вами историей моего материнства. Зачем. Возможно, кого-то мой рассказ поддержит в трудную минуту, даст пищу для размышлений, вдохновит или утешит. Буду рада.

Первая беременность – летала от счастья

О том, что скоро станем родителями, мы с мужем впервые узнали совсем молодыми, ещё студентами. Эта новость была неожиданной, но радостной. С восторгом я прислушивалась к новым ощущениям: у меня будет ребёнок!

Помню, останавливалась у зеркала и удивлялась, рассматривая себя: улыбка, глаза вот вроде те же, что и раньше, но какие-то другие, немного незнакомые. Я ощущала себя причастной к какой-то тайне, может быть, самой важной и доброй на земле.

Самочувствие моё было отличным, я была молодая, здоровая, хотела стать мамой — значит, это и должно было произойти. Но не тут-то было.

Плановое УЗИ изменило все

Примерно в середине беременности участковый гинеколог, осмотрев меня и проведя плановое УЗИ, почему-то не ограничился этим и направил меня в профильный медицинский центр. Я, не ожидая ничего плохого, отправилась туда одна.

Ещё одно УЗИ у именитого доктора — он, вначале такой улыбчивый, вмиг посерьёзнел, глянув на монитор аппарата, долго всматривался в изображение на нём, что-то высчитывал. И молчал. Я тоже молчала, ни о чём не спрашивала — я чувствовала, даже почти уже знала, что как только он заговорит, в мою жизнь придёт беда.

Не помню, как после беседы с врачом-генетиком я добиралась домой. Вердикт врачей был таков: плод нежизнеспособен, а ребёнок, даже если и родится живым, будет глубоким инвалидом, поэтому беременность нужно прервать. Но решение за нами: лишить ребёнка жизни сейчас или позволить ему родиться и прожить пускай коротенькую, но данную Богом жизнь.

Самая страшная ночь в больнице

Между принятием этого убийственного в прямом смысле решения и преждевременными искусственными родами прошло две недели. То, что раньше было источником счастья и гордости: вид округлившегося живота, движения ребёнка, внимание окружающих, например, в транспорте, когда мне предлагали присесть, — стало причинять страдания. Уверена, что младенец тоже всё чувствовал: он как будто замер, шевеления стали редкими и слабыми.

А ту страшную ночь в больнице я не забуду никогда — это была ночь абсолютного, всепоглощающего одиночества, страха и чувства вины. Родовые муки, которые я ощутила в полной мере, не были предвестниками радости от встречи с новорождённым. Я рожала человека не для жизни. В этом году моей старшей дочке исполнилось бы шестнадцать лет.

Источник фото: obviousmag.org

Еще одна беременность – еще одно горе

Врачи уверяли: то, что произошло — случайность, с большой долей вероятности в следующий раз это не повторится. Что ж, в некотором смысле они были правы.

Через полтора года мы с мужем решились на новую беременность. Я уже была осторожнее в своей радости, несколько раз лежала на сохранении, но верила, что наше желание (уже даже мечта) стать родителями скоро исполнится. Да и врач не видел поводов для беспокойства.

Читать еще:  Украшения на шею в стиле бохо. Выбираем лучшие украшения в стиле бохо. Мои покупки в интернет-магазинах

И вот на сроке двадцать семь недель я почувствовала себя плохо, и скорая отвезла меня в больницу, специализирующуюся на выхаживании недоношенных детей. Снова УЗИ, консультации, консилиумы врачей, которые то дарили, то отнимали надежду на благополучный исход. А у меня было стойкое ощущение, что я заблудилась во времени и не могу найти выход. События, которые происходили со мной тогда, до боли напоминали события двухлетней давности.

В день, когда врачи решили сохранять беременность, у меня родился сын.

Детская реанимация

Я не знаю на земле другого места, где острее страх, отчаяннее надежда. Именно в детской реанимации я встретила многих и многих сильных духом людей: и родителей, до последнего дня верящих в своих детей, и Врачей с большой буквы, которые совершали практически невозможное, чтобы спасти каждого ребёнка. Но, к сожалению, эти прекрасные люди не всесильны.

Мы окрестили нашего мальчика через неделю после рождения, прямо в отделении реанимации, не вынимая из кувеза. После этого мне стало легче. А впереди были долгие дни и ночи, недели, месяцы борьбы за жизнь нашего сына.

Источник фото: архив автора

Шло время, раньше срока или в тяжёлом состоянии рождались дети, поступали в реанимацию, поправлялись, выписывались. Помню глаза родителей, которым сообщали, что их ребёнок больше не нуждается в интенсивной терапии и переводится в детское отделение для выхаживания. И мама сможет наконец своего ребёнка обнять.

Были и утраты. Моему же малышу не становилось ни хуже, ни лучше, а я ездила к нему каждый день. И вот мы вместе — в больнице, но всё-таки вместе. Я почти всё время держала своего маленького на руках — мне хотелось восполнить то, чего нам с ним не хватало на протяжении долгого времени.

Несколько раз сын забывал дышать

Было очень тяжело: со сном, питанием, терморегуляцией, развитием у ребёнка были большие проблемы. Несколько раз сын «забывал» дышать, задыхался, терял сознание — и снова реанимация.

Вспоминаю: я бегу по коридору, кричу, чтобы вызывали реаниматологов — и всё не могу, как в страшном сне, добежать, докричаться. Но самым страшным было то, что никто не знал, почему мой ребёнок не дышит — никакие анализы и обследования не указывали на причину проблемы. Поэтому вопрос прибывшего в очередной раз реаниматолога, спасать ли ребёнка, меня не удивил, но ранил.

Не осталось ни одного фото

С течением времени, конечно, я потеряла чувствительность к подобным вещам: когда приходится делать массаж сердца собственному ребёнку, становится не до сантиментов.

А в возрасте восьми с половиной месяцев мой мальчик умер. Вот о чём я сейчас жалею: у меня не осталось ни единой его фотографии. Отчётливо помню какие-то мелочи: падающие с неба пушистые хлопья снега, цвет кирпичной больничной стены, сосновую ветку — а лицо сыночка почти забыла.

Третья девочка прожила всего месяц

Я очень хотела ребенка. Ну, вот именно своего — ни в коем случае не усыновлённого. Смотрела однажды передачу, где гости рассуждали на тему бездетности и высказывались в духе: не можешь родить — усынови, и негодовала. Мне не нужен чужой ребёнок!

Я была готова на всё. Обследования, анализы (врачи предполагали, что причина наших бед — внутриутробная инфекция невыясненной этиологии), два курса лечения в московской клинике у известного профессора. И вот я снова беременна, и в положенный срок у меня рождается девочка. Она прожила всего месяц.

Я не помню, о чём говорила, о чём думала, как я вообще жила в это время. С мужем через два года после смерти дочери мы расстались. А через год после развода я совершенно случайно (хотя случайностей, конечно, не бывает), встретила её — мою дочку.

Источник фото: архив автора

Любимая дочка ждала в детском доме

Ей было четыре года, она воспитывалась в детском доме. Помню, впервые взяв её на руки, я подумала словами ослика Иа из мультфильма:

Это мой любимый размер.

Трогательная, беззащитная, какая-то потерянная, родная моя девочка.

Документы на удочерение я оформила очень и очень быстро. И пускай не я учила её первым словам и шагам, не видела её смешным младенцем, зато я показала ей корову в деревне и волны на море, отвела её в первый класс и исполнила новогоднюю мечту.

Я могла бы на этом закончить свой рассказ и сказать: «У моей истории счастливый конец». Но жизнь, безусловно, намного интереснее того, что мы о ней иногда представляем. Недавно я снова стала мамой — беременность была лёгкой, роды — замечательными. И я могу сказать, что люблю своих дочек одинаково — нет, всё же по-разному, но одинаково сильно.

Источник фото: архив автора

Конечно, мою жизнь наполняют не только дети — они важная, но не единственная её часть. Если бы я не стала мамой, я бы всё равно постаралась стать счастливой. Хотела бы я, если бы могла, изменить своё прошлое, свою судьбу. Не знаю. Это был тяжёлый путь, но это был путь к себе.

Я понимаю: всё, что с нами происходит, — к лучшему, и всё случается в нужное время. Жизнь продолжается, и я постараюсь научить своих детей с благодарностью проходить её уроки и беречь её, жизнь, в каждом человеке — крошечном и стареньком, здоровом и не очень.

Хотите поделиться своей историей? Пишите нам на editor@rebenok.by

Источники:

http://vk.com/@-121378454-mama-kotoraya-poteryala-troih-detei-eto-byl-tyazhelyi-put-no
http://blog.predanie.ru/article/poterya_rebenka/
http://rebenok.by/articles/woman/advice/24913-mama-kotoraya-poteryala-troikh-detei-eto-byl-tyazhyoly-put-no-eto-byl-put-k-sebe.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector